Eric Balk
Есть какая-то мысль, какое-то чувство, которые заставляют меня испытывать максимальные скорбь и горечь, на которые я только способен. Это сложно, даже невозможно сформулировать, хотя я пытался. Говорить о чувствах тяжело, потому что выразить словами абстрактные образы и ощущения, мелькающие в голове, нельзя. По крайней мере, это очень трудно, и точно передать всё это прямым текстом не удастся никогда, поэтому я приветствую необычные и в какой-то степени даже нелепые метафоры - они создают образ чувств, а не называют определённый предмет с устойчивым значением. Серьёзно, если можно так сказать, я увлёкся литературой достаточно недавно, но именно "Вопль" А.Гинзберга дал начало этой идее о том, что о чувствах нужно говорить именно так, как это делает он. Если толковать текст поэмы прямым языком, то это определённо звучит как мелодичный бред. Такое ещё называют "нескладушками" и "бессмыслицей". Но почему-то именно "Вопль", один из немногих стихов, я смог прочувствовать, и произведение оставило несомненно очень глубокий след в моём сознании. Автор пишет об интуитивном и эмоциональном восприятии мира, а читатель строит своё понимание из ассоциаций. И силу этого явления лично мне сложно объяснить так же, как сложно описать то, что я чувствую. Тут нет специального поиска смысла в том, что автор создал, нет цели понять, что автор хотел этим сказать. Нужно именно прочувствовать.
Помню уроки литературы. Все, наверное, разбирали "Парус" Лермонтова, это первое, что приходит в голову. "Автор ассоциирует себя с кораблём во время шторма, он так же одинок и испытывает такие же душевные терзания". По сути, главная задача именно логикой и через образы понять то, что хотел сказать Лермонтов. То есть всё уже готово. С Гинзбергом и конкретно с "Воплем", как мне кажется, всё совсем иначе - нужно всё создать самому и вложить в картину тот смысл, какой ты представляешь сам. В данном случае поэзия не привязана к какой-то отдельной личности и, что даже важнее, к определённому существующему предмету с очертаниями. Набор каких-то явлений, дикая исповедь того, что приходит на ум. И вот это как раз становится отражением чувств на бумаге.

Хотя я слышал мнение, что всё это вздор, а поэзия должна быть как у Пушкина и у Лермонтова. Возможно, моя поздняя любовь к поэзии вызвана именно тем, что всю школьную жизнь я видел только их стихи и представлял это абсолютом стихосложения. А абсолют этот мне казался не очень...абсолютным, что ли. Не очень люблю их, но ни в коем случае не отрицаю их вклад в русскую литературу. А вот символисты всегда нравились, крутые ребята. Тот же Блок в стихе про ночь, улицу, фонарь и аптеку обрисовывает пейзаж и свои мысли более лаконично и ярко, как то ни странно. Но это сугубо имхо.

В аннотации к сборнику стихов Рембо упоминалось цитатой, что "он презирал тех, кто рифмует банальности". Поэтому я сижу и выдираю из записной книжки листок за листком - всё кажется либо бессмыслицей, либо чем-то, что не отвечает канонам. Но, как я понимаю, каноны это, конечно, хорошо, потому что ломаные стихи о какой-нибудь херне вызывают исключительно отвращение к автору, который попытался назвать всё это творчеством™, однако иногда можно сказать что-то своё. Потому что, в любом случае, в первую очередь всё это делается для себя.

Но очень обречённой кажется перспектива "делать что-то для себя", если ты никогда не покажешь сделанное другим людям. Отдаёт эгоизмом и собственничеством. Думаю, это одна из причин моих страданий - я хочу заниматься теми вещами, доступа к которым не имею в реальном времени. Ну да, когда-нибудь и знакомства с представителями творческих кругов появятся, и возможности самореализовываться самому. Но время уходит, а возможности — вместе с ним. Была бы возможность, я бы пошёл на какой-нибудь театральный кружок, потому что это невероятно круто — переживать эмоции и мысли другого человека и показывать это через себя. Но среда, в которой я сейчас нахожусь, может предложить мне только убогие сценки для программы Последнего звонка. Отлично. Ненавижу эту беспросветную бесперспективность.